Воскресенье, 22.10.2017, 14:40
Приветствую Вас, Гость

Ребенок мечты.

Кондюрина А.С., главный врач ГБУЗ НО КДЦ ОПЗ, врач-психиатр высшей категории

Малыш родился "другим"

В нашем обществе родители возлагают на будущего ребёнка много надежд. Ждать появления ребёнка, заботиться о нём , знакомиться и общаться с ним – ценность сама по себе, но ребёнок может иметь очень важное символическое значение. Родители видят в своём ребёнке физическое и духовное  продолжение себя самих. Когда рождается ребёнок, мама, например, частично переводит своё желание «быть любимой»  на желание, чтобы её ребёнок был любим.Своими достижениями ребёнок  может косвенно доставлять своим родителям наслаждение и радость. У большинства родителей есть мечты о будущем их детей. Многие ожидают, что дети осуществят их собственные надежды. Через детей они могут получить такой жизненный опыт, приобрести который у них самих не было возможности или способности. Благодаря своему ребёнку родители могут почувствовать,  что они избавились от смерти и обретают некоторую степень бессмертия. Родители видят себя в том будущем, в котором им самим жить не придётся  - именно ребёнок продолжит их род, фамилию и традиции .Способность дать жизнь здоровому ребёнку важна для нашего чувства собственного достоинства. Для мамы ребёнок становится подтверждением её значимости как женщины и матери. Отцу крепкий и здоровый ребёнок может казаться подтверждением личного успеха. Зачастую родители смотрят на ребёнка как на воплощение собственных достоинств.  Если в ребёнке есть что то особенно хорошее, они видят в этом отражение такого же хорошего Качества кого – то из родителей и наоборот, если у ребёнка что – то плохо ли не так, то они видят в этом отражении такого же плохого своего качества.  Ребёнок с особенностями развития  может иметь огромное значение для родителей, хотя сами они этого не осознают. Они могут видеть в ребёнке наказание за прежние грехи, Божий промысел, испытание силы их веры, подтверждение того, что они не удались как люди, не удался их брак или была прервана преемственность поколений.

 Большинство родителей где -то на подсознательном уровне боятся рождения ребёнка с нарушениями в развитии. И если родившийся малыш совсем не похож на того ребёнка, которого они желали, возникает барьер между ожиданиями  и реальностью. И этот барьер может стать труднопреодолимым. Тогда родителям сложнее найти контакт с ребёнком и признать его. Рождение ребёнка с нарушениями развития для родителей является огромным стрессом. Родители теряют своего здорового, совершенного ребёнка, которого они ждали. И внезапно получают ребёнка, которого они боятся, который вызывает у них отчаяние. Мечты родителей внезапно разбиваются , и вместе с тем от их требуется окружить заботой и полюбить этого незнакомого ребёнка. Поскольку оба этих процесса происходят одновременно, нет времени  на то, чтобы до конца понять и смириться  с потерей желанного ребёнка. Очень важно то, что нарушение в развитии ребёнка обнаруживается внезапно, и мама к этому неподготовлена ни морально, ни физически. Когда она полна ожидания и целиком переполнена радостью материнства, она вдруг обнаруживает, что потерпела неудачу. Когда нарушение нельзя излечить, непоправимость произошедшего заставляет родителей почувствовать себя в ловушке. Родители даже  могут думать, что природа, нанеся ущерб ребёнку, одновременно сделала  неполноценными и их самих. Они чувствуют себя людьми, которых наказали за какую – то ошибку, воображаемую или в действительности совершённую.

Малыш родился “другим”, но ему, как и всем детям, абсолютно необхо­димы любовь и забота самых близ­ких людей — родителей. В свою оче­редь в них тоже заложена огромная потребность защищать и опекать ребенка, но, чтобы осознать это, им потребуется время и помощь окру­жающих. Мать ребенка в эти дни пребывает практически в полной изоляции от близких, а ведь ей предстоит принять труднейшее и ответственейшее решение: отка­заться от малыша или признать за ним право жить в семье, право быть любимым. Врачи, медицинские сёстры, которые находятся рядом с матерью (в родильном доме или больнице), несомненно, могут повлиять на ее решение.

На Западе была проведена серия исследований, касающихся семей с “особыми” детьми. Результаты этих исследований выявили очень важную закономерность. Они пока­зали, что в том случае, когда меди­цинские работники в роддоме позд­равили отца и мать с рождением ребенка, нашли время ответить на все волнующие их вопросы, помог­ли наладить грудное вскармлива­ние — родители восприняли диагноз более позитивно и смогли принять своего ребенка таким, каков он есть.

Какие чувства испытывает  медицинский персонал, общаясь с мамой “особого” ребенка?

Такая постановка вопроса кажется странной: вроде бы логичнее гово­рить о чувствах матери. Но ведь врачами и  медицинскими сестрами чаще бы­вают женщины, и они невольно примеривают происходящее на се­бя. Им жаль мать, переживающую тяжелый шок, они испытывают тре­вогу, явное или подспудное чувство вины при встрече с ней. Кроме того, сложности в общении с мамой ребенка могут возникнуть из-за непредсказуемости ее реакций на случившееся.

Что чувствуют родители “особого” ребенка?

 Они, безусловно, переживают потря­сение. Психологи считают, что роди­тели горюют об утрате “идеального ребенка” — ребенка, которого они ждали — и потому их переживания схожи с переживаниями людей, утративших свое дитя. Помощи.  В этом состо­янии — оно может длиться довольно долгое время — можно выделить четыре фазы.

Первая из них — шоковая фаза. Она характеризуется тяжелой растерян­ностью и практически полной неспо­собностью действовать. Может длиться от нескольких минут до не­скольких дней.

На смену шоковой фазе приходит фаза реактивности. Начало горя исполнено тоски и протеста. Мама  тоскует по «ребёнку своей мечты». Она потрясена, растеряна и не может поверить в то,  что произошло. Матери нужна надежда, что к ней вернётся «ребёнок  её мечты» и она взывает к окружающим разделить её мечту. Мать раздражают и выводят из себя те, кто пытается заставить её осознать действительность. Она пока к этому не готова. Тот, кто переживает горе, крайне чувствителен к поведению окружающих, а иногда она выражается в ярой враждебности по отношению к медицинским работникам, которых мать обвиняет в совершении какой –то ошибки. Она чувствует, что если бы можно  было найти «виновного», потерю каким  - то образом можно было предотвратить. Мама становится раздражительной и неблагодарной даже по отношению к тем, кто пытается ей помочь. Она предъявляет нереалистичные требования, на самом деле не зная, чего она хочет. Когда старая мечта уже  разрушена, а новую мама ещё не успела создать, она живёт в запутанном, беспорядочном и очень ненадёжном мире. Всё рушится. Она становится апатичной и подавленной. Упадок сил и депрессия мучительны. Мама пытается сохранить старую мечту. Если мама продолжает сосредотачиваться на потерянном  «Ребёнке мечты» и живёт так, словно его можно вернуть, она надолго остаётся в «прошлом». Мама не может приспосабливаться к существующей жизни. Образ потерянного ребёнка становится всё более фантастичным, и ей тяжёло расстаться с ним. Другой способ избежать краха мечты – вытеснить её из сознания. Вместо того, чтобы горевать и разрушать мечту, мама накапливает глубоко внутри себя тоску по потерянному ребёнку и фантазии о нём. До тех пор, пока мама не построит новые реалистичные мечты о действительном ребёнке, она будет чувствовать беспокойство и апатию, отчаяние и депрессию. Гнев и тоска уменьшаются со временем, но приступы апатии и депрессии остаются.  Имен­но в это время родители оказываются в чрезвычайно сложной и ответст­венной ситуации принятия решения: брать ли ребенка домой, что и как сообщать близким.

Умные, знающие медицинские работники прекрасно понимают, что в этот период родители как никогда нуждаются в эмоцио­нальной поддержке. Именно в этот период необходимо принимать роди­тельские чувства, какими бы иска­женными они ни были, показывать родителям, что в их переживаниях нет ничего необычного, никакой патоло­гии. (Интересно, что через многие го­ды родители почти дословно помнят, что говорили врачи и медсестры, находившиеся рядом с ними в это время, как они себя вели.) Нет сомнений, что понимание меха­низма переживаний родителей, у ко­торых родился «особенный ребёнок», поможет медицинским работ­никам профессионально, то есть с ма­ксимальной пользой для ребенка, выстроить свои отношения с ними. И сделать это необходимо в очень нужное время — в первые дни появления “особого” малыша на свет.

 За периодом реактивности следует адаптивная фаза. Тревога идет на убыль, и родители начинают опреде­лять стратегию поиска решений. Дальше наступает фаза ориентирова­ния, когда семья ищет помощи у соот­ветствующих служб.

«Борьба» между мечтой и реальностью может приобретать различные формы.

Отрицание диагноза .

Отрицание диагноза часто является самой первой реакцией, когда родители начинают понимать, что у ребёнка имеется нарушение. Родители  думают, что врач ошибся: « Это не может быть правдой. Девочка так хорошо выглядит. Диагноз, должно быть , ошибочный». Отрицание диагноза может проявляться таким образом, что родители постоянно доказывают, что у ребёнка нет особенностей в развитии. Они , например,  принуждают ребёнка делать больше того,  что ему под силу. Если у ребёнка имеются особенности развития  лёгкой степени, родителей могут привлекать пустые мечтания о том, что ребёнок  «всего лишь» запаздывает в развитии и когда  - нибудь сможет «догнать сверстников». Они истолковывают нарушение как менее угрожающий диагноз и часто обманывают себя, поручая делать  ребёнку только то. с чем он  хорошо  справляется . одновременно избегая тех занятий, с которыми ребёнок справляется хуже. Отрицание диагноза не всегда является чем – то таким,  что быстро проходит. Это может продолжаться годы, и окружающие замечают его больше всего в те моменты,когда детей обычно сравнивают друг с другом, например, когда ребёнок  должен начать  ходить, говорить, пойти  в школу.

Отречение от ребёнка.

Часто родители больше реагируют  на само слово в диагнозе и  на те фантазии и чувства, которые вызывает диагноз, чем на действительное состояние ребёнка. Мысль о том, что у сына нет никакой возможности стать квалифицированным специалистом, что он никогда не научиться читать, может стать мучительной для родителей. Они боятся отношения окружающих, критики со стороны родственников. «Угроза», исходящая от ребёнка, может стать настолько значительной , что родители в той или иной степени отвергают ребёнка. Если отвержение  слабое, его можно  разглядеть в нерешительности или гиперопёке. Часто случается так , что родители, которые не выносят  какого  бы то ни было контакта с ребёнком, становятся преувеличенно заботливыми по отношению к нему. Они окружают его гипервниманием, излишней опёкой и стараются различными способами  скрыть даже от себя самих то, что их чувства к ребёнку не только положительные. Отречение может привести и  к противному. Родители становятся пассивными ко всему. Что касается ребёнка, и могут игнорировать его основные потребности. Им кажется, что ничего уже не имеет никакого  значения, поскольку у ребёнка, в любом случае, имеются нарушения развития. В самых сложных случаях отторжения ребёнка у родителей нет абсолютно никакой возможности иметь с ним эмоциональный контакт. Они могут полностью отрицать существование ребёнка в психологическом смысле.

Отречение от собственных чувств

Когда у ребёнка имеются особенности в развитии, негативные чувства становятся сильнее, поскольку трудностей  связанных с ребёнком больше. Возникают агрессивные чувства по отношению к ребёнку, которые могу стать такими сильными, что родители начинают испытывать чувство вины. Родители накапливают агрессивность и постоянно ходят с мучительным чувством вины, не зная почему это происходит.

Гнев по отношению к ребёнку направляется на других членов семьи

Гнев может быть заретуширован и направлен не на ребёнка, а на кого – то из близких. Он может проявляться в виде обиды или в обвиняющей  мученической позиции одного из родителей: «Самое малое, что мой муж мог бы для меня сделать. – это немного позаботиться обо мне, когда приходит домой. Если я должна целый день работать с ребёнком, как на каторге, он тоже мог бы поработать хотя бы несколько минут вечером…», говорит одна мама.

Гнев может направляться на других детей в семье, к которым в этом случае предъявляются неразумные требования. Родители могут чувствовать ревность к ребёнку, у которого есть дарования и умения, которых никогда не будет у ребёнка с особенностями развития.

Желание смерти

Многие родители желали, чтобы их  ребёнок с особенностями развития умер. Большинство считает это  возмутительным. Однако таким чувствам надо давать выход и принимать их как естественные, вместо того чтобы держать их в тайне, пока они не станут нестерпимыми. Зачастую родители боятся , что причинят вред своему ребёнку. Но если у них появиться возможность говорить о своих опасениях, напряжение может уменьшиться , и угнетающее желание причинить вред ребёнку может быть признано естественным чувством, привычным для большинства людей и не являющимся признаком низости.

Чувство никчёмности, которое возникает в связи с рождением ребёнка с особенностями развития , может вызвать мысли о самоубийстве у родителей. «Когда родился ребёнок, я поняла, что у меня ничего не удалось, и нехотела больше жить».

Самоустранение от окружающего мира

 Родители могут изолировать себя от окружающих, потому что боятся , что не смогут скрыть гнев, который испытывают по отношению к более счастливым родителям. Мама ребёнка с особенностями развития может сама избегать контакта с другими, если испытывает бессознательное чувство  стыда или вины. Многие родители детей с особыми потребностями постепенно уменьшают мир своих интересов до такой степени, что все их мысли и поступки зацикливаются на ограниченных возможностях ребёнка. Они всё больше и больше теряют контакт с « внешним» миром, и со временем вся их семейная жизнь, работа, свободное время, общение начинают вращаться  вокруг вопросов о нарушениях ребёнка.

Контакт в семье нарушается

«Потерянный ребёнок мечты» продолжает оказывать влияние на жизнь семьи, если у родителей не появляется возможности « переработать» своё горе. Нарушения у ребёнка могут открыть старые раны и обнажить личные проблемы, которые ранее были скрыты. Эти процессы сказываются не только на родителях, но и на других детях в семье, поскольку каждый ребёнок рождается в семье как в едином коллективе. В семье все понимают , что сотрудничество необходимо и стараются его достичь. Но пока у всех членов семьи не будет контакта друг с другом, сотрудничество будет поверхностным и мнимым.  Если не будет найден способ говорить о щекотливых вопросах в семье, её члены будут друг перед другом делать вид, что у них всё хорошо, в то время как эмоциональная пропасть между ними будет становится всё больше и больше. Необходимо, чтобы у каждого была возможность выражать свои личные чувства, чтобы сотрудничество в семье было более глубоким и полезным. Мама может чувствовать большую вину за то, что она берёт на себя полную ответственность за ребёнка. Она посвящает свою жизнь заботе о ребёнке и может пожертвовать все ради него. Мама распоряжается всем по- своему и показывает разными способами, что только она знает и понимает, что нужно ребёнку. Отец, чувствует себя «исключённым» из этого мира и отступает в сторону. Когда ответственность со временем кажется более тяжёлой, маму начинает раздражать «равнодушие» папы. Она боится, что на неё одну ляжет вся ответственность за ребёнка, хотя она отчасти этого хотела.

Помощь в прохождении через горе

Большинство из тех, кто прошёл через горе, приспосабливается к своей новой жизни без профессиональной помощи. Чаще всего нужны всего лишь  люди , которые находятся рядом. Которые не навязчивы и не боятся проявлений ребячества ли агрессивных действий со стороны тех, кому необходима помощь. Это - важная задача, требующая гибкости, понимания и терпения, и эта задача может выполняться родными, друзьями или коллегами по работе. Для того, кого постигло горе, важно, чтобы его поддерживали не только специалисты, профессионально этим занимающиеся, а чтобы каждый, с кем он сталкивается в повседневной жизни, был готов уважать даже те по – детски наивные, горькие или агрессивные чувства, которые проявляются в горе. Поддержка близких необходима, но иногда её не хватает, и нужна дополнительная психотерапевтическая помощь (если родитель испытывает сильное чувство вины или гнев, длительную депрессию или отчаяние, которые не проходят).

Иногда настойчивые непрофессиональные попытки специалистов помочь могут быть опасными. Искусственные или надуманные объяснения, которые родители дают нарушениям ребёнка, могут вызвать у вас большое желание «навести порядок» - т.е показать родителям истину,- в то время как они помогают родителям лучше выносить действительность. Если у вас недостаточно компетенции, чтобы оценить ситуацию не нанося вреда, не следует активно разрушать веру в такие искусственные объяснения. Когда кого – то постигает потеря, у окружающих часто возникает желание избегать этого человека. Иногда специалисты ощущают сильную потребность заставить родителей принять и открыто «признать» особенности в развитии ребёнка.. Если специалист хочет оказать помощь, он должен осознавать, что у него с родителями может быть много похожих чувств. Ему нужно признать сходство в чувствах, но он также должен сознавать то, что у него другие позиции и перспективы. Как бы хорошо специалист не понимал ситуацию, для него всё таки не существует такой эмоциональной глубины и перспективы на всю жизнь, как у них. Специалист, который знает собственные чувства и предел их действия, может эффективнее помочь родителям справится с ситуацией. Он готов поделиться своими знаниями о том, как решать проблемы, но он не будет пытаться взять ответственность на себя.

Большинство родителей детей с особенностями развития очень хотят, чтобы им помогли. Но, как и многие другие люди, родители предпочитают контролировать ту помощь, которая им предоставляется. Они просят о помощи, когда она действительно необходима, и сосредотачивают свои пожелания помощи на тех областях, которые их больше всего беспокоят. Однако эти области могут не совпадать с теми, которые специалист считает важными. Родители зачастую хотят быстро избавится от своего отчаяния и ищут наименее безболезненно решение. Специалист в этом случае может испытывать соблазн быстро помочь им избавиться от проблем, не разобравшись, есть ли у них мотивация до конца проделать внутреннюю работу, связанную с переживанием горя.

Специалист не может вернуть «Ребёнка мечты», а также не может избавить родителей от горя и боли. Проблема состоит в том, что он чувствует себя беспомощным, поскольку не может изменить то, что случилось. Ребёнок родился с нарушениями развития, и это причиняет боль. И всё-таки специалист не беспомощен. Самую большую помощь, которую вы можете оказать родителям, переживающим большое горе, - это постараться вжиться в ситуацию и таким образом разделить их горе. Можно участвовать в горе, не отбирая его у родителей, и можно понять их боль, не имея такого же опыта.

Тот, кто поддерживает осмысленно, помогает родителям самим встретить свою новую действительность, но также признаёт их право использовать защиту, отрицать диагноз или право ненадолго отстраниться от мира. Специалист должен согласиться с тем, что произошедшее – это большое горе, которое имеет много сторон, невидимых для «постороннего человека». Цель такой работы заключается в том, чтобы родители позволили своей душе стать ответственной за новое будущее. Иногда они могут быть настолько потрясены, что будут нуждаться в поддержке другого человека, а иногда и в терапии. Но работу над собой, связанную с горем, родители должны проделать сами. Никто другой за них это сделать не сможет.

Каждый человек переживает горе по-своему

У каждого человека есть свой личный «лучший способ» выражения горя. Часть людей плачет и рыдает. Другие выражают свои чувства иным способом. Самое важное – это то, что чувства должны стать осознанными. Как они затем выражаются, возможно, менее важно. «Тот, кто переживает горе, поступает так, как он должен поступать» (Стотт (Stott), 1973). Есть всегда что-то такое, что будет одинаковым у каждого горя, но нужно учитывать, что люди всё равно могут чувствовать и вести себя по-разному. То, что двух людей постигла похожая потеря, не обязательно означает, что они переживают горе одинаково или выражают его одним и тем же образом. Для того чтобы человек смог «отгоревать» своё горе «до конца», необходимо, чтобы ему позволили горевать так, как именно ему нужно. Возможно, самая важная и критическая стадия горя, а также самая болезненная и тяжёлая для понимания (как для того, кто сам переживает горе, так и для окружающих) – это когда тот, кого постигло горе, делает шаг назад в своём развитии и ведёт себя, как ребёнок. Когда человек переживает горе, он может быть таким же эгоистичным, как ребёнок, и совершенно не осознавать потребностей других.

Человек, переживающий горе, должен получить поддержку, чтобы пройти через всё по-своему, не чувствуя, что его отталкивают и изолируют тогда, когда ему тяжелее всего. То, что ему необходимо в этот момент, - это полное принятие, поскольку в этом случае человек вынужден вести себя «по-взрослому», существует большая опасность того, что он частично «застрянет» в своём ребяческом поведении. Утешительная мысль о том, что время лечит, не соответствует действительности. Горе – это не то, что пассивно позволит себя переживать, а тяжёлая и мучительная работа, которую выполняет сам человек, переживающий горе. Но время всё равно имеет решающее значение. Работа, связанная с горем, не может быть ускорена, и тот, кто переживает горе, должен сам задать темп.

Для того чтобы освободиться от привязанности к «Ребёнку своей мечты» и надежд, связанных с этим ребёнком, которого человек потом потерял, нужно время. И чтобы привязаться к живому ребёнку с особенностями развития, тоже нужно время.

Если вы признаете горе как нормальную психическую реакцию, вы даёте родителям больше времени на то, чтобы подготовиться и привыкнуть к реальности. Вы также даёте информации прийти в нужное время, поскольку известно, что фактическая информация – это только часть процесса. Информация должна даваться родителям постепенно, по мере наступления реакций горя таким образом, чтобы им было легче видеть реальность и в то же время выражать вслух мучительные чувства снова и снова. Потребность в большом количестве бесед – это естественная потребность, и нельзя считать её чем-то болезненным. Большинству родителей требуются месяцы или годы, чтобы найти способ жить своей «новой» жизнью.

Если специалисты слишком настойчиво стараются ускорить процесс, чтобы заставить родителей согласиться с диагнозом, родители воспринимают это как атаку против них самих и против их ребёнка. Многие родители спустя время после того как они полностью осознали диагноз, рассказывают о своём гневе по отношению к тем, кто давал информацию и пытался заставить с ней согласиться. Прав же тот, кто не считает, что родители немедленно должны принять действительность. А тот, кто оказывает преждевременное давление, вызывает лишь ненависть, как если бы он сам был виноват в нарушении ребёнка. Вы не можете ускорить постепенное уменьшение тоски по «Ребёнку» мечты. И постепенно растущая привязанность к ребенку, который родился, должна расти реалистичными темпами, по мере того как родители избавляются от своего разочарования, беспомощности и чувства собственной неполноценности. Если специалист не слишком жёстко привязывает себя к какому -то определённому плану действий, родители могут почувствовать себя свободными в делах, поступках и переживаниях. при почти бесконечной временной перспективе, присущей этому горю, родители иногда нуждаются в помощи своих защитных механизмов в течении очень долгого времени.

Человеку, который переживает горе, нужно помочь найти в себе мужество встретить своё горе. И в первую очередь ему нужно помочь выразить своё горе по-своему. Тот, кто переживает горе, нуждается во внимании и сочувствии, но жалости ему не нужно. Тот, кто становится предметом жалости, просто жалкий бедняга. И ощущение этого ставит человека в униженное положение и увеличивает пропасть между ним и тем, кто, собственно говоря, должен был помочь. В то же время нельзя преуменьшать значение случившегося или стараться прогнать боль утешением. Утешение может заставить людей чувствовать, что «никто меня не понимает» или «люди не могут видеть, что я печален». Родителям необходимо выражать и делать ясными свои чувства и нужно, чтобы им позволяли иметь те чувства, которые они не осмеливаются выразить. Во-первых, можно просто разрешить родителям говорить снова и снова, а самому только слушать. Мама, которая спрашивает: «что я сделала, чтобы это заслужить?» - может быть, в действительности, хочет получить не ответ, а всего лишь возможность произнести это вслух. Потребность говорить, сетовать, плакать «хныкать», выговориться и чувствовать, что есть кто-то, кто хочет и может слушать, - велика. В атмосфере доверия мама, может быть осмелится рассказать, что она на самом деле не хотела ребёнка или что она не была достаточно осторожна во время беременности. Мама также может бояться собственной ненависти, желания, чтобы ребёнок поскорее умер, чтобы всё закончилось.

Давая родителям почувствовать, что даже такие их чувства понимают и принимают как естественную часть горя, вы по-настоящему поддерживаете их. Им, может быть, нужен человек, который просто находится рядом и позволяет полностью углубиться в горе. Настоящая помощь заключается в понимании, что понесший потерю должен проделать тяжёлую работу, для которой ему нужна поддержка. Для того чтобы родители смогли выполнить эту работу, им нужно время, покой и дозволенность выражать все свои тяжёлые и «запрещённые» чувства, рассказывая о них.

В ходе внутренней работы, связанной с горем, родители разрушили свою «старую» мечту. На стыке между мечтой и новой действительностью они жили в хаосе и в неуверенности. Они выдержали разрушение всего старого в горе, и сейчас перед ними стоит задача построить новую мечту о будущем, куда будет входить их ребёнок с особенностями развития, такой, каков он есть в действительности. Привязанности и надежды, «оторванные» от «Ребёнка мечты», теперь должны быть связаны с реально существующим ребёнком. Родители постепенно обращаются не к тому, что было, а к будущему. Их чувство надежды имеет основание в действительности, и они составляют планы с реалистической оценкой, основанные на тех способностях, которые есть у ребёнка. В тоже время , будущее таит в себе много вопросов .Почти все родители могут спокойно относиться терпимо к тому, что ребёнок зависим, когда он маленький, поскольку есть надежда , что зависимость уменьшается по мере того , как ребёнок будет расти. Самый большой страх – это страх перед тем, что ребёнок будет зависим от других и  после смерти родителей. Беспокойство   о том, что будет с ребёнком после смерти родителей , может быть обоснованным. Мы живём в обществе, которое придаёт большое значение красоте , физическим и интеллектуальным способностям. Жизнь, которой мы будем наслаждаться, или которую нам придётся выносить, в большей мере предопределяется нашими способностями. Каждый родитель боится, что действительность может быть особенно жестокой  по отношению  к тому , кто не обладает способностью влиять на  свою жизнь и зависит от сочувствия , милосердия  и интересов других людей. Каждый родитель хочет, чтобы его ребёнок был так хорошо  обеспечен всем необходимым, что обусловило бы ему более или менее хорошую жизнь.

Будет замечательно, если медик, беседующий с мамой “особого” малыша, подскажет ей, куда конкретно обращаться за помощью и поддержкой — и не когда-нибудь, а сегодня или завтра. Если вернуться к началу нашего разговора — к моменту, когда мать узнает, что у нее родился “другой”, не такой, как все, ребенок, — согласитесь: знание всего изложенного выше поможет вам встретить ее взгляд спокойно. Может быть, именно вам удастся вывести ее из мертвой зоны нерассуждающего страдания. И сделать это профессионально — бережно и с фактами в руках.